За окошком тополь облысел

Письмо женщины, уехавшей в другую страну на ПМЖ
topol
«За окошком тополь облысел.
Береза еще шуршит желтой листвой, машет уходящему теплу гибкими ветками.
Исчезло жужжание мушиных пропеллеров. В стекло лижутся белые мухи зимы.
По утрам цветы календулы покрываются инеем.
Календула оказалась самым стойким цветком.
Цветет.
Нет-нет — и подавит душу горечь скорого расставания.
Как ни растягивай сутки, а время не остановить.
Почему-то наш отъезд у некоторых вызывает озлобленность.
Сестра так и сказала: я понимаю, что ты едешь к дочери, но все равно ничего не могу поделать со злостью. Не хочу, чтобы вы уезжали.
Отсюда лютая ненависть не просто к Америке как таковой, а вообще ко всем американцам, в ней живущим.
Свекровь лютует по той же причине. Ну, что вам тут не живется?! Все у вас есть. Все, кроме прививок от гриппа, которые мы обязаны пойти и дружно поставить всей семьей, ибо САМ Онищенко привился на камеру!! А еще нам недостает двух церковных брошюр. Первая о смертных грехах, что близких нельзя обижать, да родителей надо почитать, вторая о подготовке к исповеди. С порога, с нездоровым натиском свидетелей Иеговы, начала агитацию, забив своего сына в угол, сует ему в руки книжечки, огорчается категорическим отказом. Надо, сын! Надо! Как так «не надо»? Мой сын неверующий! Посмотришь, как она верит в бога, поверишь в черта.
А так да. Какого еще рожна нам надо? От добра добра не ищут.
Конечно. Мы в зоне комфорта.
Размеренность. Обыденность. По течению. До кладбища.
В вашем возрасте менять жизнь глупо, говорят.
Да, именно в нашем. Потому как времени у нас мало.
Вот сидели мы в своей квартире на десятом этаже. 21 год.
Так бы и по сей день сидели, если бы болезнь матери не взорвала мой внутренний мир, дав разгул накопившейся энергии. И пошла крушить, делать перестановки. Страха нет, преград нет. Результатом все довольны.
Прошло два года. Опять сильное желание сойти с насиженного места, изменить жизнь. Сколько можно сидеть на перроне? Прыгаю в поезд и по вагонам, по вагонам — так любила про меня говаривать матушка.
Боюсь? Ни капелюшечки. Только бы здоровье не предало.»